Очередная историческая мистификация

Продолжаем цикл бесед с ученым, лингвистом и переводчиком с древних языков Зои Лионидас. — История про загадочные камни Берингера очень понравилась нашим читателям. Вероятно, есть и ещё подобне истории в других областях науки? — Наверное, каждая наука имеет то, о чем ну очень не любят вспоминать – обидные провалы и глупости, совершенные людьми выдающегося ума. В палеонтологии это – камни профессора Берингера, а также скандально известный «эоантроп», в моей науке, лингвистике, также не обошлось без подобной нелепой истории. Эоантроп (Пилтдаунский человек)   Однако, если камни Берингера и тот же «эоантроп» были, судя по всему чьей-то злой и очень умелой мистификацией, история Книги Дикарей, представляла собой всего лишь досадную ошибку, впрочем, весьма наглядно доказавшую, что бывает, когда в науку пытается вклиниться политика. История эта достаточно известна, но, столь любопытна, что не грех будет о ней напомнить. — Так давайте напомним, так сказать, а то многие из нас, и я не исключение, эту историю не знали, да ещё и забыли. — Сколь о том можно судить, знаменитая Книга Дикарей появилась на свет в начале XVIII века. Вплоть до нашего времени неизвестно, кто и с какой целью доставил ее из Новой Франции в Париж, и каким образом она оказалась в коллекции маркизов де Польми. Сам этот документ выглядел не слишком примечательно: тетрадка ин-кварто, из 114 сшитых вместе листов, кое-где попорченных соленой водой, несколько страниц вырваны или вывалились от старости сами по себе. — Так себе фолиант… — Интерес представляет наполнение тетрадки – странного вида рисунки, покрывающие каждый лист вдоль и поперек, и рядом с ними нечто похожее на буквы и слова – порой понятные, порой не слишком. Все надписи сделаны красным и «серебряным» карандашом, их автор вплоть до нынешнего времени остается неизвестным. В чем же её примечательность? — Книга Дикарей, как ее окрестят ушлые газетчики, не привлекала ничьего внимания вплоть до 1785 года, когда вместе с прочими диковинками из коллекции Польми она была презентована одним из представителей этого рода Национальной Библиотеке Франции. Впрочем, и здесь ей предстоит провести в забвении еще более полувека, до тех пор, пока (на свою беду) на старую тетрадь не обратит внимание хранитель коллекции экзотических манускриптов Поль Лакруа. Нельзя сказать, что Лакруа был знатоком американской культуры, однако, само заокеанское происхождение загадочной тетрадки вольно или невольно наталкивало на мысль, что речь идет об одной из очень немногих сохранившихся рукописей американских индейцев. — Вот это открытие! — В воздухе запахло сенсацией – подобные находки на тот момент можно было пересчитать по пальцам. Дополнительно масла в огонь подлил визит некоего мексиканского миссионера, снявшего копию с Книги Дикарей, и не скрывавший своего намерения как можно скорее сделать в Соединенных Штатах заявку об открытии. Подобного французский патриотизм, особенно старательно подогревавшийся правительством Наполеона III, конечно же, вынести не мог. Сенсация должна была принадлежать Франции и только ей! Посему, в великой спешке для обработки, а также для возможной дешифровки Книги Дикарей пригласили ученого аббата Эмануэля-Анри-Дьедонне Домене. Надо сказать, что Домене в самом деле провел много лет среди индейцев Техаса, проповедуя и обращая в христианство местные племена. Посему, не без оснований сочтя, что столь основательному и знающему человеку стоит доверить сенсацию государственного значения, министр Императорского двора пригласил аббата к сотрудничеству. Возможно, именно спешка, и нервозная атмосфера ,в которой поневоле пришлось работать, сыграли с усидчивым аббатом злую шутку. Впрочем, пока что все начиналось вполне мирно. Домене уверенно разделил неизвестную письменность Книги Дикарей на три типа. Первый – рисуночный, второй – без сомнения европейское письмо (в частности, на нескольких страницах отчетливо читались имена «Maria», «Anna» и «Joannes», и наконец, совершенно непонятные закорючки, в которых почтенный аббат пожелал увидеть неизвестную дотоле систему слогового письма. Опять же, допущение было вполне возможным – аббату было прекрасно известно, что в начале текущего XIX века индеец Секвойя создал нечто подобное для своего родного языка чероки – и надо сказать, письменность эта благополучно существует и поныне.
— И он расшифровал содержание? — В качестве следующего шага Домене разбил содержимое тетрадки на четырнадцать «глав» — и принялся методически дешифровывать их содержание, опираясь на собственные знания обычаев и традиций индейских племен. Тетрадка оказалась на редкость информативной: изображения рассказывали о странных религиозных обрядах, в частности, откровенно фаллического типа, о переселении племен, войнах, урожаях, появлении «бледнолицых» чужаков, и т.д. и т.п. Под громкие апплодисменты ученого мира, дешифровка была закончена в кратчайшие сроки, а ее результат немедля выставлен на соискание высшей награды французской академии Бессмертных. Книга вышла из печати, снабженная по обычаю времени, отличными гравюрами, полностью воспроизводящими содержание драгоценной тетрадки, опять же, снискала громкую известность. На почтенного аббата в один день свалилась мировая слава, деньги и почетные звания всех европейских академий… и все рухнуло, что называется, в один день. — С чего бы? — Возможно, будь министр иностранных дел граф Валевский несколько посдержанней на язык, неизбежное разоблачение не привело бы к столь оглушительному скандалу. Однако, ослепленный столь впечатляющим «триумфом» французской науки, граф во всеуслышание объявил свою страну «учительницей Европы», и основой всей цивилизации Старого Света.
Граф Александр Флориа́н Жозеф Колонна-Валевский. Знаете чей сын?
— Ну такое часто практикуется в разных странах и в наше время. Тем более сын такого человека вряд ли мог быть скромнягой. — Германия была, скажем так, весьма задета подобным славословием, и посему не менее патриотичный Й. Петцольд, в руки которому, на великую беду для почтенного аббата, угодила его книга, разнес и ее автора и всю французскую науку в пух и прах. Разоблачение было попросту оглушительным – непонятные «знаки», которые несчастный Домене принял за неизвестную систему письменности оказались всего лишь буквами немецкого готического алфавита. Как пишет венгерский автор Иштван Рат-Вег, великий собиратель всевозможных курьезов и нелепостей «яд, которым индейцы смазывали свои стрелы, был не так смертелен, как язвительные аргументы Петцольда. Полюбуйтесь сами: «Размахивающая плетью фигура — не индейский шаман, а учитель, наказывающий ученика. Странной формы фигура — не символ молнии и наказания господнего, а самая обыкновенная колбаса. Шестиглазый человек — не мудрый и отважный вождь племени, а плод богатой детской фантазии. Не три главных шамана подносят ко рту ритуальные предметы, а три ребёнка едят бублики. Бог облаков, дух огня и другие загробные личности обязаны своим существованием известному трюку, применяемому детьми при рисовании: точка, точка, два кружочка… А что касается фаллического культа, подобное примитивное бесстыдство аббат в большом количестве может увидеть и у себя в Париже, была бы только охота; баловники-мальчишки пачкают подобными рисунками стены определённых ассенизационных объектов».
Книга Дикарей на самом деле оказалась черновой тетрадкой немецкого школьника, от скуки исчеркавшего ее вдоль и поперек. — Ну это уж совсем обидно. — Знак, принятый несчастным аббатом за «бочонок огненной воды» был на самом деле ульем, т.к. рядом красовалось немецкое слово «Honig» (т.е. «мед»).
Знак, который почтенный миссионер принял за молнию дополнялся словом Wurst («колбаса») впрочем, с грамматической ошибкой – Wurszd… коротко говоря, тетрадка была просто нашпигована немецкими словами, изображенными вычурной готикой, о которой, к великой беде для себя, несчастный аббат не имел ни малейшего понятия. Мировая общественность громко потешалась над незадачливым дешифровщиком; Домене пытался защищаться, выпустил в скором времени книгу с опровержением доводов Петцольдта, но его уже никто не слушал. Книга Дикарей осталась навсегда напоминанием о том, что делает спешка, недостаточная информированность, а также попытки политиков вмешаться в ход научной мысли. — Вот, что бывает, когда жаждешь сенсаций. Ну а если породил таковую, то помни, что рискуешь, когда допускаешь иностранных специалистов до своих родных открытий. Спасибо, Зои!  
Поделиться с друзьями
andyivvs
Оцените автора
"5 тысяч рецептов"